Ещё первые лучи солнца едва позолотили легкие облака, и дыхание свежего, прохладного ветерка чуть колыхнуло листья деревьев, ещё не запели птицы в вышине, когда вышли они во двор, Иисус и апостолы. Новый, безмятежный день вставал над Землей.
Все вышли во двор в ожидании восхода солнца. Но не успели  лучи дневного светила коснуться земли, как в утреннем сумраке возникли неясные очертания фигур. Казалось, из самой вечной тьмы явились зловещие призраки ночи, и чем ближе подходили они, тем яснее проступали силуэты вооруженных людей. Это был центурион с отрядом, а с ними Иуда. Они остановились напротив учеников Иисуса, которые, предчувствуя беду, окружили своего учителя. Ксаверий повернулся, и стал, широко расставив ноги, и положив правую руку на рукоять меча. Он ждал. Иуда медленно побрел в сторону Христа, он шёл, еле переставляя ноги, казалось, они были налиты свинцом. Ученики невольно расступились, давая ему дорогу. Шаг, еще шаг, еще. Всего три шага отделяли его от Иисуса, и он знал, что произойдет сейчас.
Иисус смотрел на Иуду, что же он медлит? «Что делаешь, делай скорее», – хочет сказать он.  «В глазах твоих смятение и нерешительность? Смелее, Иуда, ты должен, должен это сделать!»
Иуда идет медленно, шаг за шагом. Ещё шаг. Теперь остается всего два, всего два шага. Он смотрит в глаза Иисуса, что он прочтет в них?
«А может не надо, учитель? Может не надо?» – мысленно говорит он Иисусу.
«Нет, надо, Иуда, надо, ты ведь сам знаешь, что надо».
«А что потом? Что же будет потом? Что делаю я? Предаю учителя своего в руки врагов?».
«Возлюби врага своего, так я учил вас. Нет у нас здесь врагов, нет, не враги они нам, Иуда, они и сами не ведают, что творят. Они должны знать правду, я должен им сказать».
Так, мысленно ведя разговор с Христом, он сделал еще один шаг. Теперь только один шаг оставался Иуде, только один. Он уже занес ногу, сейчас он опустит её, повернется к Иисусу, и пронзит его своим поцелуем, и всё, конец. Нога Иуды опускается на землю, шаг сделан, теперь поворот.
«Боже, что я делаю? Зачем, зачем я делаю это? Ведь я же знаю, что Каиафа обманет меня, он предаст смерти Иисуса! Зачем, зачем я делаю это?»
Иуда замер, и посмотрел в глаза Иисуса, и увидел там спокойствие и уверенность в правоте своей. 
Вот уже близко щека учителя, вот он тянется к ней губами, и поцелуй обжигает щеку Иисуса. Всё. Назад возврата уже не будет, знак подан. Ксаверий медленно, спокойно направляется к Иисусу, держа руку на мече, за ним, в трех шагах, следует стража. Вот он уже подошел к Христу:
- Это ты, Иисус, сын плотника, называемый Христом? – спрашивает он.
- Да, это я, – отвечает Иисус.
- Иди за мной. – Ксаверий поворачивается и идет, Иисус следует за ним. Стража окружает его, и они направляются туда, где состоится заседание синедриона, к дому первосвященника Каиафы. Апостолы, как овцы покорно следуют за своим пастырем, не пытаясь его освободить. Вся процессия заходит во двор, апостолы, и Иуда в их числе остаются на улице.
Солнце ещё не взошло, не согрело землю своими лучами, и утренний холод пронизывал души и тела тех, кто шли за Христом. Какие-то люди грелись у костра, и Петр подошел к ним, чтобы согреться.
Мерзкая, грязная старуха, шамкая и брызгая слюной, спросила Петра:
- Это ты был с Иисусом, которого стража привела к Каиафе?
- Не знаю, о ком ты говоришь, старуха, не знаю я этого человека.
- Врёшь, знаешь, – продолжала настаивать она, – я видела тебя с ним вчера, теперь вот его схватили, он преступник, этот человек? Скажи.
- Отстань от меня! Не знаю я этого человека! Никогда я не был с ним!
- Говоришь: «Не был», а сам вот дрожишь. Боишься, чтобы и тебя не взяли вместе с ним?
- Ну, что ты пристала ко мне, старая, говорю: не знаю я его! Я дрожу от холода, замёрз, вот и подошел погреться у костра.
И тут услышал Петр, как прокричал петух. Петр опустился на камень и заплакал, он предал Христа, он отрекся.

 

Copyright © 2013 M.Ig.
All Rights Reserved